Сказки про Бабу-Ягу. Мастер сказок. Расставание с привычным

Сказки про Бабу-Ягу.  Мастер сказок. Расставание с привычным

– Ты бы еще голой пошла, – язвительно комментировал медведь, наблюдая за тем, как Яга выгребает из Нигде и засовывает в клеть пожитки: ковёр-самолет, скатерть-самобранку, череп на палке, меч-кладенец и другие, пропылённые и слегка заржавевшие, но всё еще волшебные вещи. В клети уже стояла ступа с пестом, прялки, в сундуке лежала горстка амулетов и летняя одежда.

– Где это видано, чтобы в путь отправлялись, оставив всё ценное дома?!

– Голой не могу, другая сказка, – отмахнулась устало Яга: перебранка с медведем продолжалась не первый день. Отряхнув руки, Яга свистнула, топнула, метель в ответ усилилась и стала заносить избу и двор снегом уже всерьез.

– Хорошо, ну, а двери-то ты почему настежь открытыми бросила? И во двор, и в избу? А ну как разбойники нагрянут? Да и мало ли что?

– Ну и нагрянут, им же хуже. За избой Морана взялась присмотреть.

– Морана?!

– Субаренда, если тебе что-то это говорит. Запирать на время моего отсутствия смысла нет: к весне тут табор из Иван-Царевичей встанет. А так – зима, холодно, печь остыла, баня не топлена, ясно же, что все умерли. Живым дороги сюда не будет. А вот те, кому из своей беды только через смерть выходить, для тех дверь и открыта, – Яга заботливо отряхнула снег с ледяной таблички с выцарапанным «У Мары. Кризисный приют для женщин, переживших насилие» и отправилась в путь. – А как вернусь, так и видно будет.

– Неизвестно ещё, что мы найдём, когда вернёмся. И если вернемся… Ноги у тебя больные, кашель, в голове звон, куда тебе такой в зиму из дома идти? – продолжил ворчать медведь.

– А вовсе и не мы вернемся, а я вернусь, Михалыч. Тебя я тоже с собой брать не буду, – Яга воткнула в ель у тына булатный нож. – Ты знаешь, что делать, если с него кровь потечёт, так что устраивайся в берлоге и жди, к теплу буду.

Медведь проводил взглядом Ягу, которая, останавливаясь поминутно, доковыляла до моста через реку Смородину и свернула в эгрегор, заполз в берлогу под елью и, засыпая, успел подумать: «А как же кровь в морозы течь по ножу будет?»